— Они в любом случае узнают об этом, мама.

Силясь угадать разговор, Тедди внимательно следила то за одними губами, то за другими. Ее миром было безмолвие. Она родилась глухой и никогда в своей жизни не слышала ни одного слова. Тедди умела писать, но редко пользовалась этим. И свекровь, и Анджела предпочитали говорить с ней, прибегая к преувеличенной артикуляции. Обычно Тедди их хорошо понимала.

— Мама, — заметила Анджела, — Стив безусловно…

— Нет, не забивай меня словом «мама»…

— Но он прав. Там будут произносить такие речи, которые тебе совсем не надо слышать.

— Я все хочу слышать. Я хочу, чтобы они знали, что я слушаю все.

— Мама…

— Особенно того sfasciume,

Карелла автоматически посмотрел, где находятся дети. Он никогда не был уверен, что знает значение слова «sfasciume», но подозревал, что оно непристойное, и такое слово, исходящее из уст бабушки, не должны слышать дети. Его дочь свернулась калачиком в кресле с книгой, напоминая Анджелу в этом возрасте. Она и внешне чем-то походила на Анджелу. Его сын увлекся рождественским подарком, моделью аэроплана. Марк и Эйприл. Хорошие имена для близнецов, не то что Миффи и Маффи, как у сестры с ее близнецами, которых неизвестно как называть, когда они вырастут. Тесс, трехлетняя дочь Анджелы, с нахмуренными от напряжения бровями, трудилась над книгой с раскрашиваемыми картинками.

Карелла хотел вовлечь Тедди в общую беседу и показал жестом, что собирается говорить.

— Мама, конечно, это решение ты должна принять сама, но…

— Я знаю, что…

— …я свидетельствовал на процессах, где присутствовала супруга жертвы…

— Супруга жертвы, — сказала Луиза, почти выплевывая эти слова.

— …и я должен тебе сказать, что это очень тяжелое испытание.

— Он прав, мама, — заметила Анджела.

— Они будут показывать фотографии…